Желательно смотреть с разрешением 1280 Х 800


"Техника-молодежи", 1991, №4, с. 30-36.
Сканировал Игорь Степикин

Космические вехи
  • Тридцать лет назад, 12 апреля 1961 года, с космодрома Байконур стартовал корабль «Восток» с первым космонавтом на борту. Человечество шагнуло за пределы атмосферы. Но прежде чем начался штурм Космоса, был штурм на Земле.
  • Сегодня мы публикуем дневниковые записи Сергея Андреевича АЛЕКСЕЕНКО, одного из тех, кто в 50-х годах строил «Гагаринский старт», или «Стадион», как его называли сами строители.

    Взгляд из котлована на строительство первого космического старта.

  • ВМЕСТО ПРОЛОГА. Однажды, много времени спустя после ввода в строй первого стартового комплекса космодрома, А. А.Ниточкин1 с которым мы за время строительства стали хорошими друзьями, повез меня «на природу» отдохнуть. Мы подкатили к высокому песчаному кряжу, поросшему верблюжьей колючкой, взобрались пешком наверх и там расположились.
  • «Вот здесь и должен был быть первый космический старт, — сказал А. А. Ниточкин, — геологическая разведка была сделана в этом месте. Но ты знаешь наш Генштаб? Не знаешь! Когда проектная рекогносцировка была уже полностью завершена, приехал оттуда маскировщик Гаранин (или Гранин?) и сказал, что тут ракета будет наблюдаться издалека и может быть поражена выстрелом. Мол, надо старт перенести в низинку. Куда деваться? Перенесли. Но сроки строительства никто не изменял. А так как все считали, что пустыня есть пустыня, где ни копни — песок, то чертеж для отрывки котлована выдали со старого места. Я все-таки решил тогда подстраховаться — настоял, чтобы и на новом месте пробурили геоскважину. Представить себе не могу, что с нами было бы, если бы мы этого не сделали!»
  • С уверенностью могу предсказать, что произошло бы. Советский спутник взлетел бы двумя годами позже. Американцы первыми запустили бы свой искусственный спутник, а на нашу космическую промышленность обрушились бы незаслуженные упреки и, может даже, репрессии. По крайней мере «кадровые перестановки» и «оргвыводы» грянули бы неминуемо. Страна потеряла бы тех, кем сегодня по праву гордится.
  • Линейно-уступчатый метод отрывки котлована позволил сократить сроки на 75 суток. Одновременно на трех уровнях работают 15 экскаваторов (Львов) и 150 — 250 самосвалов (Медиевский). Рабочими из Семипалатинска руководили Ф. Марков и Н. Масленкин.

    После того как уточненные геологические данные показали присутствие грунтовых вод, взрывы были запрещены (с прорабов взяли подписку, вплоть до уголовной ответственности). Однако Шубников разрешил мощными взрывами (по 150 кг ВВ в каждом шпуре) отбить воду и, пока она будет возвращаться (по расчетам — 10 суток), снять грунт, заложить дренаж и бетонировать плиту.

  • Слой А — обычные мелкие взрывы; слой В — первый мощный взрыв 7 апреля; слой С — второй мощный взрыв 12 апреля; слой D — ниже проектной отметки вручную копается кольцевой дренаж 2 и дренажные колодцы 1 (прораб В.Головков).

    Система иглофильтров обеспечивала надежный дренаж, но затягивала сроки работ как минимум на год. Уменьшить высоту старта на 13 метров — значит ухудшить отвод газовой струи. Перенос места строительства, как предлагал заказчик, это задержка, первого пуска на 1,5 года.

    По доработанному варианту проекта фундамент лег на щебеночное основание. Всего за 7 суток 8 тыс. кубометров бетона были уложены в фундаментную плиту с наездных мостов. Технология, разработанная В. М. Янгичером, сэкономила 22 дня.

    Фундаменты башенных кранов увеличили площадь опоры на 100 кв.м.(прораб Ю. Розаев).

    Бетонирование пилонов идет одновременно с четырех сторон.

    Второй драматический момент стройки. Заниженная несущая способность грунтов заставила изменить первоначальный проект. Было реализовано предложение Гришкова и Янгичера — «пчелиные соты». Вес сооружения снизился на 1,5 тыс.т. Сроки работ сократились на 25 суток. Экономия около 0,5 млн. руб.

    Еще в феврале 1956 года в 100 метрах от бровки котлована началась сборка пролетного строения (прораб Бородин). 20 августа пролетное строение по рельсам надвинули на опорные пилоны.

    1 сентября 1956 года все строительные работы на Первом старте завершены. Начинается монтаж оборудования. К «Стадиону» протянута железная дорога от монтажно-испытательного корпуса (прораб Баранов). Проходные каналы связали КП (Акинфиев) и старт.


  • Но что попусту гадать, что было бы, если я отлично помню — как было на самом деле?..

  • Итак, включаем обратный отсчет...

    (-777 дней.) 19 августа 1955 г. Отстучав за пять суток больше тысячи километров, эшелон нашего строительного управления, где я числюсь прорабом, прибыл на станцию Т-Т прямиком с Семипалатинского атомного полигона. Поставили палатки и уже на следующий день приступили к работе. Начали со строительства автодороги, фундаментов ЛЭП и резервуаров на 3 тыс. куб. м.

    ( — 754.) Сентябрь 1955 г. Ездил на котлован первого космического старта — «Стадион», где работами руководит мой знакомый прораб Володя Трайбман. Дела у него идут плохо.

  • — Каждый начальник, особенно приезжий из Москвы, обвиняет меня в бездарности и лентяйстве! А что я могу, если помощи ниоткуда? Техники — раз-два и обчелся! Посмотри: по проекту здесь один песок, а с глубины семь метров пошли ломовые глины — скрепер не берет.
  • (Ремарка: Тогда я еще не знал, что геология была сделана совсем на другое место — в нескольких километрах от «Стадиона», где действительно на все 50 метров глубины котлована — один песок. Природа тогда преподнесла первый сюрприз. В отличие от Генштаба она не приемлет волевых решений. А результат — из 1,3 млн. кубометров грунта в теплое время сняли всего 0,3.)

    ( — 645.) Декабрь 1955 г. Под Новый год из палаток переселились в землянки: и теплее, и пожаров больше не будет. Володя Трайбман попал в госпиталь.

    ( — 625.) Январь1956 г. Давно замечено: в жизни, как правило, все идет по закону зловредности! Meня перевели работать на Первый старт. Нежданно-негаданно я остался за старшего прораба по отрывке котлована ( моему начальнику т. Черному бульдозер сломал ногу). Беспощадный «закон» И.В. Курчатова, руководившего нашей работой в Семипалатинске — «Объект сдается в требуемый срок!» — действует и на Байконуре. Вот почему я настрочил докладные во все инстанции (в том числе маршалам Воробьеву2 и Неделину3 с просьбой выделить необходимую технику. Уж не знаю, что там, «наверху» говорили, но реакция М. Г. Григоренко4 была однозначной: дать за две недели всю технику!

  • Совместно с механизаторами придумали, как эту технику толково использовать. Внедрили линейно-уступчатый метод отрывки котлована. Привлекли подрывников Союзвзрывпрома и теперь добились ежесуточной выработки грунта 15-18 тысяч кубов.

    ( — 598.) Февраль 1956 г. Уже второй месяц стоят сильные морозы: днем минус 25, а ночью опускается до 35.

    ( — 581.) Март 1956г. Оказывается, глина — это еще не самое худшее. Возникла угроза затопления! Из скважины, пробуренной рядом с котлованом на его проектную глубину, под напором пошла вода.

  • Глина — не песок! В ней был не то водоносный слой, не то водяной купол. Это надо же, чтоб так «повезло» — кругом на сотни километров сухая степь — пустыня, а тут копнули на сорок метров — подземное озеро! Если прорвет стенки — котлован затопит в несколько часов.
  • Виктор Тимофеевич Варфоломеев5 подтвердил мою догадку — геология «липовая».
  • (Ремарка: Возможно, он и сам тогда не знал, что она настоящая, но сделана годом раньше на взгорке, а не в низине. Геология первого проекта давала отличные результаты — ведь на возвышенности и в низине уровень грунтовых вод различается на добрые 50 метров — проектную глубину котлована.)
  • Оставалось снять всего 13 метров грунта, но из Москвы поступило категорическое распоряжение: взрывные работы прекратить, поскольку решается вопрос, как быть — начинать в другом месте все заново или бороться с водой здесь? В конце концов ученые предложили снижать уровень грунтовых вод с помощью иглофильтров и насосов. Промышленность обещала поставить необходимое оборудование в течение года. График работ насмарку!
  • С бюрократической точки зрения мое положение абсолютно безопасно: сиди и жди, пока придумают вожди!

    ( — 554.) Март 1956 г. Сидел у геоскважины, бросал камешки на мокрый песок и вдруг заметил: упадет камень — и на несколько минут песок вокруг него высыхает — вода отжимается. Вспомнил, что во время работы на проходке метро не раз видел — влажная порода «сохла» сразу после взрыва. Насыпал в ведро сырого песку, выбрал булыжник поувесистее и поехал к Г. М. Шубникову6. Повторил эксперимент и свои соображения. Тот внимательно выслушал и принял на себя весь риск. Приказал бурить шпуры и, увеличив в несколько раз мощность взрывов, отжимать воду, а пока она будет возвращаться, снимать грунт, класть дренаж и бетонировать фундаментную плиту. Если бы Шубников не пошел на риск, то потеряли бы минимум год! А так отстаем от графика всего на месяц-другой.

    ( — 532.) Апрель 1956 г. Василий Михайлович Янгичер7 в проекте организации работ заложил великолепное технологическое решение: сделать наездной мост по размерам фундаментной плиты и прямо с него самосвалами сваливать бетон в опалубку. По традиционной схеме «самосвал — бадья — кран — укладка в конструкцию» бетонирование заняло бы месяц. А с наездным мостом хватило семи суток! Можно считать, что время, потерянное на глине, хоть частично, но компенсировано.

    ( — 521.) Май 1956 г. Впервые за полгода побыл целый день с семьей. Вся степь в тюльпанах. Шубников приказал посадить арбузы, а в городке разбить парк.

  • Армирование пилонов идет строго по графику.

    (-483.) Июнь 1956 г. Старт был уже забетонирован почти на половину своей высоты, когда Ниточкину наконец доставили данные настоящего геологического разреза. После чего он сразу схватился за телефон и дал команду прекратить укладку бетона. Нас ждал еще один «сюрприз». Оказалось, что несущая способность грунтов под фундаментом процентов на 20 меньше проектной.

  • (Ремарка: Кажется, Ниточкин предчувствовал это — он посылал нарочного в Ленинград за геологией. Из скважины вылилось целое озеро, значит подземная линза «похудела» и грунт мог осесть, перекосив, разорвав трещинами грандиозное сооружение.)
  • Нужно либо уменьшить вес сооружения, либо увеличить площадь опоры. И в том, и в другом случае начинать придется с нуля! Я было заикнулся, что, мол, надо уменьшить высоту пилонов, тогда и вес снизится, но мне быстро втолковали, что ухудшится газодинамика — на взлете ракету опрокинет собственный выхлоп. В тот день после ужина я долго не мог уснуть.
  • И вдруг вспомнил! В марте мы клали фундаментный монолит на подсыпку из щебня и сборные железобетонные плиты, концы которых (не по проекту, но с разрешения Варфоломеева) выпустили за границу фундамента на 70 см — на отмостках удобнее устанавливать щиты опалубки. Таким образом, площадь опоры увеличилась почти на 80 — 100 кв.м. Проектировщики могли и не помнить этого, поскольку в первоначальном расчете эта площадь не учтена.
  • Второе. Механик главка П. А. Боровиков сумел разыскать самоподъемные башенные краны, когда-то строившие высотное здание МГУ на Ленинских горах. Когда наш прораб Юрий Розаев делал фундаменты под эти краны, механизаторы попросили связать их с основным монолитом для устойчивости. Это увеличивало общую площадь опоры еще на 100 кв.м!
  • Когда утром следующего дня я напомнил Варфоломееву об изменениях в проекте и с его благословения приехал к Шубникову, выяснилось, что проблема уже во многом решена: Гришков8 с Янгичером нашли способ облегчить вес пилонов, используя принцип пчелиных сот. Гришков рассчитал, что пустотелые пилоны выдержат нагрузку. Уже начали делать чертежи.
  • Однако Шубников и Ниточкин внимательно прочли привезенные мною документы.
  • — Умеет же Варфоломеев все делать с запасом, — восхитился Ниточкин. — Эта его помощь решающая. Через пару суток бетон можно будет снова укладывать.

    (- 450.) Июль 1956 г. Страшная жара! Возле «Стадиона» постоянно дежурят 4 — 5 пожарных машин: каждые 15 — 20 минут они тушат загорающуюся от сварки деревянную опалубку и создают «комфорт» монтажникам, обливая их водой из шлангов. Ночью термометр не показывает ниже 40 градусов — ложась спать, обливаем полы водой, заворачиваемся во влажные простыни. Из пустыни к воде пошли полчища скорпионов и тарантулов — забираются ночью в помещения и кусают всех подряд.

  • Жара донимает не только людей, но и бетон, особенно тонкостенный, на проходных каналах! Через них должны быть связаны кабельными сетями старт, бункер КП, сооружения заправки (позже в подобные туннели стали укладывать городские теплоцентрали, газовые и телефонные сети по всей стране). При такой жаре, в деревянной опалубке, бетон не набирает необходимую прочность — жара сразу «выжимает» влагу, необходимую для постепенного отвердения. Строит каналы прораб Геннадий Александрович Григорьев (все его почему-то называют «Саня»). Он предложил фантастический выход, от которого все поначалу просто шарахнулись в стороны.
  • Под окружавшим нас песком, как известно, залегает плотная глина, которая хранит в себе влагу в больших количествах. Григорьев бульдозером снимает песок до глины. Затем в ней вручную копают «литейную форму», укладывают арматуру и заливают бетон. Закрывают бумагой и засыпают песком. Каждый день поливают, ожидая, пока бетон «дозреет». Рядом с основными плитами закладывают пробные бетонные кубики. Через неделю-две-три эти кубики давят под прессом, определяя марку бетона и его пригодность для конструкции.

    (-440.) Июль 1956 г. Чтобы сократить сроки работ, первый космический старт Байконура строится одновременно в двух разных местах: в котловане сооружают фундаментную плиту, пилоны и газоход, а наверху, метрах в 30 от бровки котлована, из клепаных металлоконструкций собирают пролетное сгроение размером с трехэтажное здание — «стол». После клепки его предстоит обетонировать и по рельсам накатить на пилоны газохода. Выигрыш в сроках при такой технологии работ не менее полугода!

  • (Ремарка: Старые москвичи помнят, наверное, что до войны подобным образом расширяли улицу Горького, передвигая дома. А те, кто помоложе, видели в начале 80-х, как пятиэтажное здание (типография Сытина), стоявшее перед издательством «Известия», отъехало в сторону на добрые 30 метров.)
  • Еще в феврале 1956 года мы уложили железнодорожные пути, в каждом по три рельса, на них поставили специально изготовленные катки, и в начале марта началась сборка «стола» на заклепках. Впрочем, могла произойти еще одна задержка в строительстве первого старта.
  • По первоначальному технологическому графику после завершения бетонирования пилонов надо выждать 27 суток, пока бетон дозреет — наберет проектную прочность.
  • Но Варфоломеев месяц назад попросил Ниточкина запроектировать временные металлические опоры, которые могли бы держать только вес пролетного строения, и установить эти опоры в пилонах на такой отметке, чтобы к моменту установки «стола» под ними прочность бетона была достаточной и не пришлось бы ждать месяц, пока пилоны окончательно отвердеют.

    ( — 411.) 20 августа 1956 г. Сегодня ровно год, как мы здесь работаем. Свершилось! Пролетное строение медленно поползло по рельсовому пути к пилонам — даже у неспециалистов от этого зрелища захватывало дух!

  • Когда было пройдено полпути, раздался громкий треск и пролетное строение «клюнуло». Оказалось, в этом месте просела уложенная зимой насыпь и рельсы лопнули под шестисоттонной тяжестью. На устранение аварии понадобилось несколько часов, а потом пролетное строение опять поползло... и вот оно уже на пилонах. Все. Пролетное строение встало на свое проектное место отныне и на века!

    ( — 410.) Август 1956 г. Как образно заметил Варфоломеев, началось «григорьевское светопреставление»: из заранее изготовленных бетонных элементов собирают проходные каналы. Григорьевский конвейер набрал обороты — за смену полностью монтируют до 200 метров канала.

  • Дней через 10 после начала «светопреставления» Варфоломеев приказал подменить на двое суток Григорьева, которому надо было отвезти жену к врачу. За эти дни я понял точность варфоломеевского определения: часа в два ночи, уже не чувствуя под собой ног, я спросил одного бригадира:
  • — Где обычно спит ваш прораб? Пойду, пару часов отдохну на его постели.
  • Бригадир повел меня по проходному каналу, вскоре остановился и торжественно так говорит:
  • — Здесь пьет чай и иногда отдыхает прораб Григорьев.
  • Гляжу, на бетонном полу валяется ватный матрац неизвестного срока службы. Рядом — медный чайник и пиала. На стене — лист фанеры, к которому прикноплен график строительства канала. Присмотревшись, я обнаружил, что он составлен по часам. Я проверил по нему свои сутки — вроде мы не отстали, но спать как-то сразу расхотелось — глотнул чаю из пиалушки и вернулся к монтажникам.

    ( — 399.) Сентябрь 1956 г. Строго по графику, утвержденному еще до переноса места старта, строительные работы на «Стадионе» завершены. Впереди отделка и монтаж.

    (-328.) Ноябрь 1956 г. Монтажники Минмонтажспецстроя сменили военных строителей на Первом старте и связанных с ним сооружениях (МИКе, КП, проходных каналах, измерительных пунктах).

    ( — 266.) Январь 1957 г. На «Стадионе» начались «примерочные» работы — макет ракеты вывозят из МИКа, устанавливают на стартовом столе, подводят коммуникации — идут тренировки ракетчиков.

    ( — 170.) Апрель 1957 г. Подписаны все акты на сдачу «Стадиона» в эксплуатацию. Мы уходим на другие объекты.

    ( — 143.) 15 мая 1957 г. Запуск межконтинентальной ракеты. Есть новое оружие.

    (-055.) 21 августа 1957 г. Прицельный запуск межконтинентальной ракеты, она прошла точно по курсу и попала в заданную точку где-то далеко на востоке страны.

    ( 000 - Пуск!) 4 октября 1957 г. Со «Стадиона» стартовал первый искусственный спутник Земли. Началась космическая эра человечества.

  • (Ремарка: А. А. Ниточкин, вспоминая проектирование Первого старта, однажды сказал, что С. П. Королев завернул 37 вариантов проекта, а на 38-й заставил сделать макет, продуть в его присутствии и подписал всего на 10 пусков. Но к 1988 году с «Гагаринского старта» ушли в космос уже более 250 ракетных поездов. И, по моему твердому убеждению, этот старт проработает еще 250-300 лет!)

    ВМЕСТО ЭПИЛОГА. Как-то раз на досуге сел и посчитал, во сколько обошлось решение о переносе «Стадиона». Как минимум 5 млн. рублей добавили к расходам глина, дренаж и коммуникации. Правда, сэкономили 0,5 млн. руб. на «пчелиных сотах» — бетон дорог. Да плюс к тому — если бы не удался штурм на Земле, результаты советского штурма в Космосе не оказались бы столь ошеломляющими для многих (в том числе и на Западе). Теперь, на склоне лет, я горжусь тем, что и мы — простые строители Байконура — сделали все, чтобы космическая эра началась точно в срок.

    1) А. А. Ниточкин — главный инженер проекта.

  • 2) Маршал инженерных войск М. П. Воробьев — начальник инженерных войск страны.
  • 3) Маршал артиллерии М. И. Неделин — главком ракетных войск.
  • 4) М. Г. Григоренко — главный инженер управления.
  • 5) В. М. Варфоломеев — начальник производственного отдела строительного управления первого космического комплекса космодрома Байконур.
  • 6) Г. М. Шубников — начальник строительства космодрома Байконур.
  • 7) В. М. Янгичер - зам. начальника отдела управления.
  • 8) В. И. Гришков — зам. главного инженера проекта.

    От редакции. Читая записки С. А. Алексеенко, мы искрение восхищались людьми, способными оперативно найти выход из любого, самого сложного положения. Ну, прямо как в сказке — за ночь хрустальный дворец. А в жизни: за полтора-два года — сложнейшее сооружение, исправно работающее по сей день. Тем более это поражает нас, уже привыкших к массовому долгострою и городам, которые разваливаются от средней силы подземного толчка. Кстати, ни один старт на Байконуре потом не строился столь быстро и качественно: Так и хочется воскликнуть: умели же люди строить, творить! В любых условиях, экстремальных!

  • Но тут было, в общем-то, не до восторгов: мы все научились успешно преодолевать препятствия, нами же созданные...
  • И ладно бы случайность это, а то ведь система: как говорится, в капле воды... Вспомните БАМ, «Атоммаш» или хотя бы асфальт, который кладут на снег и лужи. А потом все мы поголовно становимся героями: одни — Чернобыля, другие — Афганистана, а третьи - просто социалистического труда.
  • Или, может быть, жертвами?