Оглавление

Б.А.Орлов. «Записки летчика-испытателя»

31 мая 1968 г., самолет МиГ-23-11, полетов - 1, время 0 час. 34 мин. Самостоятельный вылет.

   Весной 1967 г. Федотов поднял первым самолет КБ Микояна с изменяемой в полете стреловидностью крыла - МиГ-23-11. Кто-то называет этот самолет первым советским самолетом с изменяемой стреловидностью, кто-то говорит, что первым таким самолетом был Су-7И, позднее названный Су-17, не в этом дело. Главное было в том. что у нас появился очень интересный самолет, со своей непростой судьбой.
   Создавался он как легкий фронтовой истребитель-перехватчик с большой скоростью, дальностью, продолжительностью полета, с хорошими взлетно-посадочными характеристиками. Задачи маневренного воздушного боя на этот самолет первоначально не ставились, поэтому расчетная перегрузка составляла всего пять единиц. Самолет получился относительно легким, без топлива и оружия весил чуть более девяти тонн. Механизация крыла включала в себя закрылки по всему размаху и предкрылки, выпускаемые синхронно с закрылками, крыло на взлете и посадке имело стреловидность всего 16 градусов, что в сочетании с мощной механизацией позволяло взлетать после короткого разбега и приземляться на скорости около 220 км/час.
   Уже во втором полете Федотов изменял стреловидность крыла во всем диапазоне углов и остался доволен поведением машины - балансировка самолета с изменением стреловидности изменялась немного, гораздо меньше, чем предполагалось. На параде Саша продемонстрировал несложный пилотаж, подвигал туда-сюда крылом, окрашенным для пущей наглядности в красный цвет. и произвел на зарубежных наблюдателей неплохое, судя по отзывам, впечатление.
   Начали летать на МиГ-23 и мы: Остапенко. Комаров, я. Фастовец, затем военные летчики-испытатели и летчики ЛИИ. Мне самолет понравился своей летучестью, неплохим обзором из кабины, но его управляемость оставляла желать лучшего.
   Вообше-то очень трудно добиться отличных характеристик управляемости самолета с крылом изменяемой стреловидности. имея обычную систему управления: ведь при разных положениях крыла получается каждый раз другой самолет! Эту проблему удается решить только при электродистанционной системе управления, автоматически подстраивающейся под изменение характеристик самолета.
   Много нам пришлось поработать над этой машиной, чтобы добиться приемлемой управляемости. - про первые МиГ-23. поступившие в строевые части, летчики говорили: "Рулить на них хорошо, летать же - что комод перетаскивать..." Но последние модификации самолета - МиГ-23МЛ и МиГ-23МЛД - по управляемости оценивались летчиками достаточно высоко.
   Когда на МиГ-23 стали выполнять пилотаж, то возникло много вопросов, одним из которых был такой: на какой стреловидности крыла лучше всего маневрировать? Наиболее высокое аэродинамическое качество крыло имеет на минимальной стреловидности, когда оно почти прямое, на этом крыле и надо бы выполнять маневр, но перегрузка при этом положении крыла разрешалась всего четыре единицы, да и по скорости и числу М прямое крыло имеет жесткие ограничения. На стреловидности 30 градусов самолет летал тоже неплохо, но и при такой стреловидности ограничения по приборной скорости и "маху" не давали возможности вести нормальны" воздушный бой. именно воздушный бой. а не только перехват, как планировалось при проектировании этого самолета. Заказчик вошел во вкус. увидев, что у машины неплохие летные данные, и потребовал, чтоб и на МиГ-23 можно было делать все. что выполняется на МиГ-21.
   Другие требования - другие возможности да и другие последствия...
   Решили мы принять для маневренного воздушного боя стреловидность крыла 45 градусов, на которой можно иметь приличную скорость и достаточно большое число М, но при такой стреловидности самолет оказался весьма "строгим" на большом угле атаки. С более мощным вооружением, нужным для воздушного боя, самолет стал тяжелее. Для сохранения его летных характеристик потребовалось увеличить площадь крыла - ее увеличили, уширив переднюю кромку. Из-за этого отказались от предкрылков, без которых самолет на взлете и посадке мог запросто свалиться на крыло, что и произошло у нашего летчика-испытателя Валерия Меницкого и военного испытателя Юрия Маслова к счастью, не разбившихся и даже не поломавших самолеты. А вот летчику ЛИИ Энну Каарма не повезло - он погиб, взлетая на единственном, наверное, оставшемся к тому времени МиГ-23 с таким крылом, так как все остальные самолеты были переделаны: вместо жесткой передней кромки на крыле установили отклоняемые синхронно с закрылками носки, тем самым повысив несушие свойства крыла и управляемость на взлете и посадке.
   Но нас подстерегала еще одна беда. Узлы и детали, изготовленные из особой высокопрочной стали, но с нарушениями технологического процесса термообработки, имели обыкновение разрушаться в самый неподходящий момент, причем необязательно при максимальной нагрузке. Как-то ночью внезапно отломилась основная стойка у МиГ-25, спокойно стоявшего на площадке, к счастью, под самолетом никого не было: по достоверным слухам, такое же отучилось на посадке у одного транспортного самолета. У МиГ-23 из этой стали сделаны основные силовые элементы фюзеляжа и крыла, и однажды в полете крыло отломилось. Это произошло, когда самолет пилотировал летчик-испытатель нашей фирмы Фастовец.
   В конце 1967 г. в каком-то московском ресторане отмечался пятнадцатилетний юбилей ШЛИ, совпавший с очередным выпуском ее слушателей. Федотов подвел меня к симпатичному стройному парню с очень хорошей улыбкой (или парня подвел ко мне. не помню уже...) и сказал, что этот самый молодой человек будет нашим испытателем. Вскоре он появился в летной комнате и пробыл в ней в качестве полноправного и непременного члена до 1991 г.
   Сын военного летчика-истребителя, участника Отечественной войны, получивший от отца редкое имя - Авиард. Он окончил знаменитую "Качу" (Качинское авиационное училище, одно из старейших в нашей стране) и трудился там инструктором на МиГ-21. Долго, как положено, обивал пороги в ШЛИ, был туда принят, успешно учился и летал и попал на заметку Федотову. Мы тогда больше двух лет работали вчетвером, полетов хватало и на основной базе, и на базе ГК НИИ, и новая "рабсила" пришлась как нельзя кстати.
   Я встречал малоразговорчивых людей, но Авиард (друзьями величаемый попроще - Алик или Гаврилыч), по-моему, рекордсмен по этой части, причем самое удивительное то, что его молчания не замечаешь. Бывало, точим лясы в теплой компании, каждый что-нибудь глаголет, Фастовец тоже вроде бы при деле, улыбается, активен, а потом выясняется, что он за все время сказал едва ли пару слов... Наверное, поэтому его слова были очень весомы - когда говорил Фастовец, ни у кого не хватало духу перебить или невнимательно выслушать изрекаемое. К тому же, наряду с весомостью, в его столь редко произносимых речах присутствовала изрядная толика неожиданного и нестандартного юмора.
   Человек он был очень спокойный, рассудительный и летчик редкостный, быстро освоился с работой и вскоре стал одним из постоянных жильцов нашего домика в городке на военной базе. а это означает, что он получил допуск к самостоятельной работе в командировке на аэродроме ГК НИИ. Такое доверие налагает большую ответственность: в те времена в командировке не было выбора, кому из летчиков фирмы лететь на то или иное задание, находились там в одиночестве, редко когда вдвоем, а работу надо было делать любую. Поэтому мы все, летчики КБ, пройдя через "степь", как в обиходе именовалась эта командировка, научились думать и работать самостоятельно. не оглядываясь на "корифеев" - позволят ли: если уж получил право работать самостоятельно в тех условиях, значит, тебе доверяют представлять фирму. Конечно, бывает, что на некоторые работы приезжают более опытные люди, но, в основном, все ложится на плечи находящихся там летчиков.
   Фастовец быстро завоевал авторитет на фирме и вообще среди испытателей, выполнил множество сложнейших полетов, среди них первый вылет и испытания экзотического летательного аппарата - "изделия 105", прообраза воздушно-космического самолета, много давшего для создания известного "Бурана". Стал Авиард Гаврилович Героем Советского Союза, заслуженным летчиком-испытателем СССР, не обойден другими наградами. Отметил он свое 50-летие и распрощался с летной работой - медицина после многолетней с ней борьбы взяла-таки верх...
   Работал он инженером, занимался эргономикой и стендовой отработкой разных экспериментальных систем, много времени отдал испытаниям палубных самолетов, освоив нелегкую и новую в нашей авиации специальность палубного офицера посадки, при всем при этом оставаясь тем же скромным, большой душевности человеком.
   Но в августе 1991 г. произошла беда. Летная работа, тем более испытательная, да еще на истребителях, не способствует сохранению здоровья, перенесенные нервные и физические перегрузки, видимо, как-то сказались, и у Фастовца произошло кровоизлияние в мозг. Наверное, врачи надеялись на лучшее, принимая решение на операцию, но 5-го сентября 1991 г., через два дня после неё, Авиарда Гавриловича Фастовца, 54 лет от роду, крепкого, спортивного человека, не стало...
   Вернусь к тому полету. Фастовец выполнял задание по проверке прочности самолета при создании перегрузки. На высоте 1000 м он установил требуемую скорость и потянул ручку на себя, но самолет стал самопроизвольно крениться. Алик пытался выровнять машину, но самолет не слушался рулей, а над кабиной промелькнул какой-то предмет красного цвета, оказавшийся впоследствии ракетой, сорвавшейся со сломанного крыла. Здраво рассудив, что оставаться в кабине дольше незачем, если уж вокруг самолета летают его детали, летчик катапультировался. И как раз вовремя, потому что через полторы-две секунды самолет взорвался. Обломки машины упали в соленое озеро Баскунчак, туда же приземлился, вернее, "присолился", и Фастовец.
   Были и другие случаи разрушения крыла, и также экипажам удавалось спастись.
   Все это не прибавило любви к МиГ-23, вводились жесткие ограничения, и даже когда нашли способ изготовления качественных деталей из той стали и с прочностью все стало в порядке, все равно, настороженное отношение к самолету осталось.
   Но мы продолжали совершенствовать машину, выпустили её облегченный вариант - МиГ-23МЛ, создали очень эффективный истребитель-бомбардировщик МиГ-23Б, на базе которого был построен МиГ-27, сделали истребитель-перехватчик МиГ-23МЛА и, наконец, последнюю модификацию самолета - МиГ-23МЛД. 06 этом самолете мне хотелось бы рассказать подробнее.
   Как я уже говорил, при определении стреловидности крыла для воздушного боя решено было принять сё равной 45 градусам, что, в общем-то, удовлетворяло всех по многим условиям, но эта стреловидность не являлась оптимальной по аэродинамическим характеристикам. Когда - после достаточно большого времени эксплуатации и испытаний - разобрались с прочностью и убедились, что при нормальной технологии изготовления крыло не ломается даже при значительном превышении разрешенной перегрузки, а только гнется. решили поискать более подходящую стреловидность. Лучше всего было бы. конечно, "прямое" крыло, но на большой приборной скорости самолет становился чересчур чувствительным к отклонению ручки в продольном отношении, возникала так называемая "раскачка", ни к чему хорошему не приводящая, да и ограничение по числу М оставалось прежним.
   После многих испытательных полетов определили подходящую во всех отношениях стреловидность крыла - 33 градуса. Для лучшей аэродинамики на большом угле атаки носки крыла стали отклоняться автоматически - по выходу на определенный угол атаки. Были применены и другие новшества, повлиявшие на аэродинамику самолета, и в результате получился истребитель, практически не сваливающийся в штопор, а если и удавалось его туда загнать, то легко из сего режима выходящий.
   Была модернизирована система вооружения, значительно увеличилась боевая эффективность самолета, улучшилась маневренность, повысилась безопасность полета. В общем, МиГ-23МЛД обещал стать очень неплохим истребителем. И он им стал: в декабре 1982 г. в воздушных боях над Ливаном эти самолеты сбили три F-15 и один F-4, не понеся потерь.
   К сожалению, имел этот самолет особенность, не устраивающую заказчика: на больших углах атаки, правда, в узком их диапазоне возникали колебания по крену. Были сбои и в работе комплекса вооружения, так как модернизация проводилась, в основном, на ремонтных предприятиях.
   В перспективе все эти недостатки можно было устранить, мы знали, как это сделать, но на подходе был МиГ-29, и на доводку МиГ-23МЛД не стали тратить ни времени, ни денег.
   Мне, по правде говоря, жаль, что МиГ-23 не был оценен по-настоящему. Все неприятности, происшедшие с этим самолетом, конечно, повлияли на отношение к нему летчиков и, особенно, руководящих товарищей, но нельзя не признать, что возможности МиГ-23 большие и до конца не использованные, да и не изученные толком. По крайней мере, на малой высоте МиГ-23 летает лучше многих более современных самолетов: со "сложенным" крылом он мчится на громадной скорости в любую болтанку, не вытряхивая душу из летчика. давая возможность точно прицелиться и по воздушной, и по наземной цели. Максимальная скорость у земли без использования форсажа приближается к звуковой, а иногда, при соответствующих условиях, ее превышает; на большой высоте самолет свободно достигает истинной скорости 2500 км/час. С "прямым" крылом он летает достаточно далеко и долго даже на малой высоте, где расход топлива побольше: на испытаниях МиГ-23Б с двигателем конструкции А. М. Люлька Федотов пролетел на высоте шестьсот метров более тысячи километров - это очень хороший результат для самолетов такого класса, причем только с внутренним запасом топлива, без подвесных баков.
   В умелых руках и при правильном его применении МиГ-23 может работать вполне успешно. Для меня он тоже дорог и памятен, как второй самолет, в создании которого есть доля и моего участия.

<< 9 июля 1967 16 сентября 1969 >>